Политолог объяснила, почему провал переговоров по ядерной программе ведёт к управляемой эскалации
Переговоры не состоялись. Иран официально отказался садиться за стол с американцами в Исламабаде. Это не просто срыв графика, а демонстративный жест, который переводит многолетний кризис в новое качество. Политолог Анна Косарева называет это «опасным танцем на грани». Суть в том, что обе стороны упёрлись в принципиально неприемлемые для оппонента условия.
«Окончательный отказ Ирана от переговоров – это сигнал о готовности идти до конца, – говорит эксперт. – Тегеран пытается заставить США принять новые, более выгодные для Исламской Республики правила игры».
Ключевое противоречие не устранено. США требуют от Ирана отказа от обогащения урана, ликвидации объектов и передачи запасов. Для Тегерана это равносильно отказу от суверенитета.
Читайте также:
Что на самом деле говорила Ванга про 2026 год? Разбираем пророчества без мистики"> Американцы стреляли на поражение: ВМС США захватили иранское судно в Оманском заливе"> С мая меняются правила выплат на детей: что важно знать каждому родителю"> Звезда «Людей Икс» больше не прячется: Хью Джекман впервые за долгие месяцы вышел в свет ...">
Непосредственным спусковым крючком стал вопрос военного давления. США ввели военно-морскую блокаду иранских портов. В ответ Тегеран закрыл Ормузский пролив. В Иране эти шаги восприняли как акт агрессии и нарушение условий хрупкого перемирия. Идти на переговоры, когда к горлу приставлен нож, для иранского руководства означает капитуляцию. Поэтому диалог был сорван.
Позиция Ирана по переговорам жёсткая и объяснимая с точки зрения его истории. В Тегеране хорошо помнят «ливийский сценарий», когда отказ от ядерной программы привёл к падению режима. Иранские элиты считают это фатальной ошибкой и не намерены её повторять. Любое возвращение к ядерной сделке с Ираном, к так называемому Совместному всеобъемлющему плану действий (СВПД), теперь выглядит почти невозможным без кардинальной смены риторики Вашингтона.
Ситуацию усугубляет региональный контекст. Иран не может и не будет отказываться от поддержки союзников – «Хезболлы», хуситов, иракских ополченцев. Эти силы – стержень «оси сопротивления», ключевой инструмент влияния Тегерана на Ближнем Востоке. Требования США затронуть эти связи также воспринимаются как покушение на основы национальной безопасности.
Внешняя политика Джо Байдена, которая изначально делала ставку на дипломатию и возрождение СВПД, столкнулась с той же стеной, что и курс его предшественника. Санкции против Ирана не сломили режим, а лишь закалили его. Провал этих переговоров США и Ирана показывает: инструменты давления исчерпаны. Остаётся либо война, которую никто не хочет, либо поиск принципиально иного подхода.
Что будет теперь? По мнению Косаревой, ставки будут только повышаться. Конфликт вступает в фазу управляемой эскалации. Каждая сторона будет демонстрировать силу и готовность к худшему, стараясь не переступить роковую черту. Единственным сдерживающим фактором остаётся страх перед абсолютно непредсказуемыми последствиями полномасштабного столкновения.
Возобновление диалога возможно лишь в одном случае: если в Вашингтоне или Тегеране примут политическое решение о необходимости временной передышки для решения внутренних или внешних проблем. Но до этого момента мир будет наблюдать за тем, как две державы балансируют на острие. Последствия для мировой политики уже сейчас колоссальны – под угрозой оказывается стабильность всего Ближневосточного региона, а вместе с ним и глобальные цепочки поставок энергоресурсов.
Эскалация конфликта на Ближнем Востоке перестаёт быть гипотетическим сценарием. Она становится рабочим инструментом в руках дипломатов и военных. Опасный танец начался. Остаётся надеяться, что у его участников хватит чувства ритма, чтобы не сорваться в пропасть.