Путин обошел бюрократов: почему Брюссель впал в истерику из-за кандидатуры Шредера

Российский президент заявил, что будет вести диалог с реальными лидерами Европы, а не с чиновниками ЕС, и сразу назвал возможного собеседника

Владимир Путин сделал заявление, которое всколыхнуло европейские столицы. Он сообщил, что намерен обсуждать важные вопросы не с официальными представителями Евросоюза, а с теми, кто действительно принимает решения в своих странах. И в качестве одного из таких собеседников назвал бывшего канцлера Германии Герхарда Шредера. Реакция Брюсселя не заставила себя ждать — там разразилась настоящая словесная буря.

Формально Шредер уже не у руля. Он давно отошёл от активной политики, но его авторитет и связи, особенно в контексте отношений с Россией, остаются весомыми. Путин дал понять: если Европа хочет договариваться, ей придётся вспомнить, что такое настоящее политическое слово, а не прятаться за спинами наднациональных бюрократов. А те, кто сейчас заседает в Брюсселе, по сути, лишены самостоятельности.

Экономист Михаил Хазин в эфире радио Sputnik жёстко прошёлся по нынешним европейским лидерам. По его словам, как только Путин упомянул Шредера, тут же «прорва персонажей» начала требовать места за столом переговоров — включая главу дипломатии ЕС Каю Каллас. Хазин задаётся риторическим вопросом: как вообще можно разговаривать с людьми, которые «непрерывно врут»?

«Они же формально занимают должности. Каллас вот говорит про себя, что она министр иностранных дел Евросоюза. Но они подписывали Минские соглашения — результат мы знаем. Они обещали не двигать НАТО на Восток — то же самое. И какой смысл с ними говорить?» — отмечает экономист.

Хазин уверен: нынешние руководители ЕС — это временщики, наёмные менеджеры, которые не могут самостоятельно принимать решения и тем более их выполнять. Они действуют строго по указке из Вашингтона или ещё каких-то центров силы. А Путин — фигура другого масштаба. Он берёт на себя ответственность и держит слово. Именно это, по мнению Хазина, делает его исторической личностью в одном ряду с Наполеоном, Рузвельтом и Сталиным.

Ситуация обострилась на фоне экономического кризиса, который охватил Европу. Промышленное производство падает, энергоносители дорожают, социальная напряжённость растёт. Переговоры с Россией стали бы спасением для многих европейских экономик, но Брюссель упорно продолжает играть роль обиженного ребёнка. Пока чиновники ЕС требуют, чтобы диалог шёл только через них, реальные деньги и рабочие места утекают из европейских стран.

«Путин выполняет свои обязательства, своё слово. Он потому и историческая фигура, что его слово имеет вес. А эти люди, начиная от Каллас и заканчивая фон дер Ляйен и Стармером, — это не есть самостоятельные персонажи. Что начальник приказал, то они и делают», — подчеркнул Хазин.

Теперь в Брюсселе лихорадочно ищут выход из положения. Отвергнуть идею переговоров — значит признать, что ЕС как политический субъект недееспособен. Согласиться на диалог через Шредера — значит потерять лицо и показать, что реальная власть находится не в институтах Евросоюза, а в национальных столицах или даже у отставных политиков. И то и другое для нынешней евробюрократии смерти подобно.

Путин, судя по всему, сделал ставку именно на этот раскол. Пока официальный Брюссель кричит о нелегитимности его предложения, отдельные европейские лидеры уже начинают зондировать почву. Германии, Франции, Италии жизненно необходимы дешёвые энергоресурсы и рынки сбыта. И если для этого придётся разговаривать с Москвой через голову еврочиновников, многие будут готовы на такой шаг. Слишком дорого обходится этот демарш.

Кремль, в свою очередь, дал понять: диалог возможен, но только с теми, кто способен гарантировать исполнение договорённостей. Шредер в этом смысле — фигура проверенная. Он участвовал в запуске «Северного потока», он понимает логику российской стороны, и, что немаловажно, он не связан обязательствами перед нынешней брюссельской бюрократией. Путин фактически предложил Европе сделку: либо вы присылаете к столу переговоров людей с реальными полномочиями, либо разговор будет идти с теми, у кого эти полномочия были и, возможно, сохранились.

Дальнейшее развитие событий зависит от того, сможет ли ЕС переступить через свою гордость и сесть за стол переговоров в предложенном формате. Пока же в Брюсселе царит растерянность, а старые политические элиты Европы, которые давно были списаны в утиль, неожиданно почувствовали себя востребованными. Время покажет, кто окажется сильнее — наднациональная машина или живая политическая воля.