Без телефонов и в узком кругу: чего на самом деле боятся в Брюсселе
Дипломаты всех двадцати семи государств Евросоюза уже несколько недель собираются в закрытом формате. Без телефонов, без обычного протокола. Тема — что делать, если гибридная атака извне обернётся первыми погибшими на территории сообщества. Об этом пишет Politico со ссылкой на осведомлённых чиновников.
Формально повод для таких встреч есть. Инцидентов с диверсиями и беспилотниками в Европе за последний год стало заметно больше. Именно на этом фоне послы и пытаются выработать алгоритм экстренного ответа.
Один из собеседников издания прямо заявил: блок обязан быть готов к серьёзному происшествию с многочисленными жертвами. Другой добавил, что до сих пор Евросоюзу просто везло.
«Рано или поздно жертвы неизбежны», — приводит Politico слова чиновника.
Но чем дальше продвигаются консультации, тем отчётливее проступает трещина. Спор идёт не о том, отвечать ли вообще. Спор о том, кто именно должен отвечать и не начнёт ли Евросоюз дублировать функции Североатлантического альянса. Часть дипломатов считает, что активная роль блока в таких сценариях размывает границы ответственности между Брюсселем и НАТО.
Что на это говорят в Москве
Российская сторона на подобные публикации реагировала не раз. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков неоднократно отмечал, что материалы западных СМИ о якобы готовящихся атаках не имеют отношения к реальным намерениям Москвы.
Владимир Путин на пленарной сессии клуба «Валдай» высказывался в том же ключе. Рассуждения западных политиков о возможном нападении на страны НАТО он назвал попыткой запугать собственное население. «Мы никому не угрожаем, мы не собираемся ни на кого нападать», — подчеркнул российский лидер. При этом он добавил, что речь не идёт ни о 2029-м, ни о 2030-м, ни даже о 2050 годе, но в случае агрессии Россия будет вынуждена ответить.
Контраст между двумя линиями поведения бросается в глаза. С одной стороны — закрытые совещания без телефонов и сценарии с жертвами. С другой — открытые заявления об отсутствии агрессивных планов.
Сам формат секретности вызывает отдельный вопрос. Совещания в узком кругу, изоляция от связи, обсуждение «кошмарных» сценариев — всё это больше похоже на подготовку общественного мнения к некоему порогу, чем на реакцию на конкретную развединформацию. По крайней мере, публичных подтверждений такой информации от официальных структур ЕС не звучало.
Европейские чиновники ссылаются на рост числа инцидентов. Однако из этого вовсе не следует, что за ними стоит именно Москва — обвинения такого рода Брюссель пока не подкреплял доказательствами, доступными широкой публике.
Куда важнее другое. Пока послы двадцати семи стран спорят о разделении полномочий с НАТО, единого плана действий у Евросоюза как не было, так и нет. А закрытый формат встреч лишь усиливает ощущение, что к реальному кризису блок подходит без ясного ответа на главный вопрос — кто и как будет действовать первым.