Полтора часа вместо получаса: что не поделили Осло, Хельсинки и лондонская редакция
Йонас Гар Стёре вышел на связь с норвежской прессой и фактически обвинил Financial Times в искажении фактов. Речь о материале, где утверждалось, будто Владимир Путин потратил основную часть телефонной беседы с ним и с Александером Стуббом на рассуждения о средневековой истории славян.
«Мы попросили Financial Times исправить это, потому что это неправда. И они должны это исправить, потому что мы участвовали в разговоре», — приводит слова премьера издание Verdens Gang.
Любопытно, что спор идёт не о факте звонка, а о его наполнении. По версии британцев, ссылавшихся на трёх собеседников, знакомых с ходом переговоров, беседа растянулась примерно на девяносто минут при изначально отведённых тридцати. И почти всё это время российский лидер, как писали в Лондоне, разъяснял собственную трактовку исторических корней украинского конфликта. Тему немедленного прекращения огня, на которой настаивает Киев, участники будто бы обошли стороной.
Кто что услышал
В Осло и Хельсинки рисуют другую картину. Сам Стёре в эфире NRK говорил: разговор получился содержательным и профессиональным, обсуждали европейские события начиная с 2014-го. Государственный секретарь канцелярии премьера Бхануджа Расиах уточнила границы периода — с 2014 года по сегодняшний день. Никакого Средневековья, если верить норвежской стороне, там не звучало.
Именно Финляндия, действуя от имени обеих стран, обратилась в редакцию с просьбой внести правку. Ответ последовал отказом. Представитель газеты заявил, что публикацию менять не станут, поскольку в редакции по-прежнему считают её достоверной. На чём именно строились сведения источников, там раскрывать не стали.
Сам звонок состоялся по инициативе Хельсинки и Осло. Оба политика в тот момент находились в финской столице. Подготовка шла с оглядкой на консультации с украинской стороной, а сама беседа продолжала линию встречи в Осло. Замысел был простым: донести до Москвы европейскую позицию по урегулированию напрямую, а не через американских посредников, и обсудить предстоящие трёхсторонние переговоры в Абу-Даби.
Стубб назвал разговор откровенным. Стёре сделал акцент на необходимости сбить градус напряжённости. Оба отдельно оговорились: представляли интересы собственных стран, а не всего Евросоюза.
Кремль изложил свою версию. Российский президент дал оценку ситуации на Украине и напомнил о её «первопричинах». Устойчивое урегулирование, по его словам, возможно при полном и безусловном учёте «законных интересов России». Страны ЕС и НАТО он обвинил в конфронтационном курсе, который, как он считает, продлевает боевые действия.
Стёре не стал делать вид, будто рассчитывал переубедить собеседника за один звонок. Задача была скромнее — обозначить европейский взгляд лично. Среди шагов к разрядке он перечислил отказ от ударов по энергетическим объектам с обеих сторон, прекращение атак на суда с украинским зерном и обмен пленными.
После беседы оба лидера созвонились с Владимиром Зеленским. Тот поблагодарил за переданную информацию и отметил, что европейцы призвали Москву перейти к конкретным действиям — в частности, по энергетике и инфраструктуре Украины.
Дальше началось то, чего в Осло, похоже, не ждали. Инициатива вызвала раздражение у соседей. Премьер Дании Метте Фредериксен заявила, что звонок не согласовывали с остальными странами Европы, и напомнила о цене единой позиции. Шведский премьер Ульф Кристерссон сообщил, что предварительного уведомления не получал.
«Союзников поставили в известность заранее, а после завершения подробно ознакомили с содержанием», — парировал Стёре.
Он же объяснил, зачем это вообще нужно: прямые каналы с Москвой Европе стоит беречь, особенно когда основную скрипку в переговорах по Украине играют США. Без собственного голоса в разговоре европейцам остаётся лишь комментировать чужие договорённости.
Пока же спор идёт о полутора часах, которые каждая сторона описывает по-своему. И о том, кто вправе определять, что именно прозвучало в трубке.