Как главред RT пережила смерть мужа и почему её прах смешают с прахом Тиграна
Маргарита Симоньян редко говорит о личном. Но в программе «Секрет на миллион» на НТВ она сняла броню. Рассказала о том, как её муж, режиссёр Тигран Кеосаян, впал в кому. Как она стояла под дверью палаты и молилась. Как врачи пытались «завести» его сердце. И как потом сообщили, что мозг разрушен. Кеосаяна не стало 26 сентября 2025 года. Почти семь месяцев прошло. Но Симоньян до сих пор ложится в постель с мыслью о нём. А на прикроватной тумбочке стоит урна с прахом. Она исполнит его волю: похоронит под пинией, но сначала построит стеклянный саркофаг. И сама ляжет рядом — после того, как её тоже кремируют. В том же интервью Симоньян призналась: она перенесла семичасовую операцию из-за рака груди. Сейчас пьёт таблетки, раз в месяц ей колют в живот капсулу. И продолжает работать.
Симоньян вспоминает: Тигран болел давно. У него было больное сердце. Но он держался — проходил по десять тысяч шагов в день, строго пил лекарства, регулярно обследовался. Казалось, всё под контролем. А потом случилась пневмония. Наслоилась на сердечную недостаточность. Он начал задыхаться. Вечером перед госпитализацией они были на дне рождения у общей знакомой. Тигран чувствовал себя нормально, активно провёл день. А ночью — скорая, реанимация, кома.
«Я стояла у палаты час и молилась. А потом ворвалась туда и увидела, что врачи пытаются завести Тиграну сердце», — рассказывает Симоньян.
На второй-третий день врачи вынесли вердикт: мозг полностью разрушен, надежды нет. Но она не уходила. Каждый день приходила в реанимацию, разговаривала с ним, читала вслух. Он отвечал — как говорили врачи, рефлекторно. Но для неё это были ответы. «Даже этот ад был лучше, чем сейчас, когда его вообще нет», — признаётся вдова.
Кеосаян просил кремировать себя. И прах похоронить под пинией — деревом, которое они посадили вместе в саду дома, который строили пять лет. Симоньян теперь достраивает его одна. Она сделает стеклянный саркофаг, чтобы защитить место упокоения. И когда настанет её час — её тоже кремируют, прах смешают с прахом мужа и положат в тот же саркофаг. «Только тогда они будут лежать под пинией», — говорит она. А пока урна стоит на прикроватной тумбочке. И каждое утро начинается с мысли о Тигране.
В том же интервью Симоньян подтвердила: у неё был рак груди. Операция длилась семь часов. Она сделала её платно. Химиотерапию — по ОМС, лучевую терапию — снова платно. Сейчас постоянно наблюдается у врачей, пьёт таблетки. И раз в месяц ей колют в живот капсулу. «Большо», — коротко говорит она. И добавляет, что не планирует останавливаться. Работа, дети, память о муже — вот что держит её на плаву.
Для публичных людей такие откровения — редкий шаг. Симоньян всю жизнь строила образ жёсткого, циничного профессионала, который не жалуется и не плачет. Но здесь — другое. Здесь голос женщины, потерявшей мужа. Матери троих детей, которая сама борется с болезнью. И которая, несмотря ни на что, продолжает идти вперёд. Её история — не про политику, не про пропаганду, не про скандалы. Она про любовь, потерю и то, как люди находят в себе силы жить дальше, когда, казалось бы, сил не осталось.
Тело Тиграна Кеосаяна кремировали. Прах пока не предан земле. Симоньян строит саркофаг — прозрачный, чтобы видеть дерево и урну. И ждёт того дня, когда они будут вместе. Навсегда. Под пинией, которую посадили своими руками. Это её личный, почти языческий обряд. Но кому какое дело? Горе не знает правил.